"Наёмники в верхах заигрались": Крепкий рубль ударил по бюджету хуже врага. Экономисты указали на системные ошибки

Рубль укрепился, Минфин приуныл

Цифры говорят сами за себя. Цена на нефть сорта Brent уверенно держится выше 109 долларов за баррель. Местами проскакивают цены 112-115. А доллар в мае плавает между 74 и 77 рублями. Казалось бы, чужая валюта слабеет, рубль крепчает, импортёры могут вздохнуть легче... Так-то оно так, да не совсем.

Бюджет на 2026 год свёрстан из расчёта 92,2 рубля за доллар. А реальный курс оказался на 15-20 процентов ниже планового. Что это значит на языке арифметики? Каждый экспортный баррель нефти, проданный за доллары, превращается в казне в меньшее количество рублей. А расходы государства считаются в рублях. На армию, на социальные выплаты, на нацпроекты – на всё то, что держит страну на плаву.

Поэтому, как ни парадоксально это прозвучит, конкретно сейчас, исходя из параметров бюджета, дорогая нефть и крепкий рубль – это не подарок, а проблема. Чем выше курс валюты, тем меньше сборов. Рекордные цены на чёрное золото не могут полностью компенсировать этот разрыв. Номинально – много долларов, но после пересчёта – не так уж много рублей.

Экономист Михаил Делягин в эфире программы "Итоги дна с Делягиным" на канале Царьград отметил, что плюсов для нашей страны в этой ситуации немного:

На самом деле снятие санкций дало дополнительный импульс ценам вниз, а не вверх. Тем не менее Bloomberg фиксирует, что бизнес в России получил возможность зарабатывать больше денег. Я же фиксирую, что это заработок на внешних рынках, то есть это не означает, что деньги будут возвращены в Россию. Потому что крупный бизнес ещё до охлаждения экономики, когда увидел выжигание страны запретительно высокой ключевой ставкой, прекратил реализацию крупных инвестиционных проектов. Да, старые доделывали. И когда их доделали, начался инвестиционный спад. Он продолжается и сейчас.

Благо для граждан, беда для казны

Для простого человека крепкий рубль не враг. Импортная электроника, лекарства, запчасти, даже отпуск за границей становятся чуть доступнее. Инфляция по импорту снижается. Но для государства, которое получает около трети доходов от экспорта углеводородов, крепкий рубль – это хронический недобор.

Нефть уходит за границу за 109 долларов. При курсе 92 рубля за доллар каждый баррель даёт в бюджет около 10 028 рублей. При курсе 77 рублей – всего 8393 рубля. Разница – почти 1640 рублей. А если этих баррелей – миллионы тонн в месяц? Счёт идёт на сотни миллиардов недоимок. И каждый квартал Минфин выходит с отчётами о недополученных доходах и вынужденных заимствованиях из ФНБ.

Фонд национального благосостояния не пустой, но его ресурсы ограниченны. Если курс застрянет в районе 75 рублей надолго, а цены на нефть поползут вниз (а они поползут), то "подушка безопасности" начнёт сжиматься с ускорением. И тогда придётся либо резать расходы, либо наращивать долги. А с долгами сейчас всё непросто.

Остров стабильности в море хаоса?

Но есть и обратная сторона, которая делает Россию если не победителем, то как минимум самым устойчивым игроком за столом. Сбой глобальной логистики, перекрытые проливы, разрушенные цепочки поставок бьют по потребителям – по Европе, по Азии. Но не по русским трубопроводам и портам.

Энергетический кризис угрожает всему миру. Но даже если Россия пострадает меньше, чем США, легче от этого не станет. Скриншот страницы сайта Responsible Statecraft (автоперевод) 

Трубопроводная система – козырь нашей страны. Восточный вектор уже перетянул на себя огромные объёмы: Китай, Индия, Турция – все стоят в очереди за нашими углеводородами. Дисконт есть, санкции мешают, но нефть уходит. Газ уходит. Деньги поступают на счета.

Минфин уже отказался от планов бюджетной экономии на фоне кризиса. Повышения цен на бензин на АЗС или дефицита топлива внутри страны пока не ожидается. Александр Новак призвал не допустить роста на внутреннем рынке – максимально отделить внутреннее потребление от глобальной конъюнктуры. Пока вокруг бушует шторм, Россия держится.

Но есть нюанс. Внутренний рынок нельзя изолировать бесконечно. Если кризис затянется, а все предпосылки к этому есть, давление рано или поздно даст трещину. Цены на бензин в Европе скачут, в США бьют рекорды. В России пока тишина. Однако когда Новак говорит "не допустить роста", это вопрос политической воли, а не рыночных законов. А законы рынка – вещь упрямая.

Высокая цена убивает спрос

Однако главная проблема не в укреплении рубля и даже не в перегретых ценах. Главная угроза в другом.

По оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), мировой спрос на нефть начинает снижаться. Слишком дорогое сырьё убивает экономическую активность. Когда нефть стоит за сотню долларов, фабрики в Азии начинают работать в минус, а авиакомпании – банкротиться. Европа уже в рецессии, Япония – тоже, Китай замедляется до 3-4% роста. А если промышленность дышит на ладан, топливо ей не нужно – нужно выживать.

В первую очередь страдают Азия и Ближний Восток – те самые регионы, на которые делалась ставка после ухода с европейского рынка. Если промышленность Китая или Индии начнёт задыхаться от цен на энергоносители, им придётся покупать меньше. А значит, снизятся и объёмы отечественного экспорта. И тогда возникает классическая ловушка: цена остаётся высокой, потому что все боятся дефицита, но покупать за эту высокую цену уже некому. Рынок замирает. Деньги перестают поступать, потому что объёмы падают быстрее, чем растёт цена.

Это называется эластичностью спроса по цене. Люди и компании экономят, ищут альтернативы – уголь, дрова, но не нефть за 110 долларов. И это прямой риск для России. Потому что Россия – не ОПЕК, которая может просто закрыть кран и ждать. Бюджет свёрстан, социальные обязательства висят, и каждый месяц без выручки – это минус в ФНБ.

Арабский ятаган в спину ОПЕК+

Пока мир пытается договориться, из-за стола вышел ещё один игрок. ОАЭ, воспользовавшись моментом, громко хлопнули дверью в ОПЕК+. Выход Эмиратов грозит обрушить и без того хрупкий баланс на рынке. Как только на Ближнем Востоке наступит деэскалация (а войны не длятся вечно), Эмираты начнут наращивать добычу. И дешёвая арабская нефть хлынет на перенасыщенный рынок.

Тогда цена рухнет. Не сразу, но рухнет – со 110 до 70-80 долларов. И Россия останется с крепким рублём, падающей выручкой и дырявым бюджетом. При нефти в 70 долларов и курсе в 75 рублей за доллар каждая бочка даёт всего около 5250 рублей. Это почти вдвое меньше, чем при 92 рублях. И это если повезёт и курс не укрепится ещё больше.

Американская авантюра в Иране повергла в депрессию мировой рынок нефти. Европа осталась в стороне, но расхлёбывает последствия. Скриншот страницы сайта NZZ (автоперевод)

А если вдобавок ОАЭ начнут демпинговать? Если решат залить рынок сырьём, чтобы наказать Иран или просто заработать любой ценой? Тогда может повториться ситуация второй половины 2020-го, когда нефть уходила в минус. Только тогда был ковид, а сейчас – геополитика. Лечится это одним – новой сделкой ОПЕК+, но уже без Эмиратов. А без них механизм работает не очень эффективно.

Верхи заигрались

Ситуация двойственная. Сегодняшний энергокризис принёс России укрепление рубля и формальные преимущества крупного экспортёра на взвинченном рынке. Но эти же преимущества оборачиваются хроническим недофинансированием бюджета и риском глобального замедления экономики. Удаётся продавать нефть дороже 100 долларов и одновременно недополучать доходы, потому что рубль слишком силён для сырьевой модели.

Нефть высока. Но платить по счетам: за новые проекты, зарплаты бюджетникам, оборонке, социальные выплаты – предстоит рублём. А рубль сейчас явно не дружит с казной. Он слишком крепок, чтобы быть хорошим для бюджета. Крепкая национальная валюта – это почётно, это гордость, это признак здоровой экономики. Но для государства, живущего за счёт экспорта сырья, она смертельно опасна. Что, к сожалению, уже становится реальностью.

Мир не просто идёт к кризису – он уже в нём. И Россия – тоже. Только она сталкивается с собственными парадоксами. С одной стороны – рекордные цены на баррель, с другой – крепкий рубль, который их обесценивает. С одной стороны – относительная стабильность внутреннего рынка, с другой – грядущий обвал мирового спроса. А наш экономический блок пока не демонстрирует способности эффективно работать в этих условиях.

По мнению экономиста Михаила Хазина, именно нынешняя верхушка и их нанятые исполнители несут ответственность за многие трудности, с которыми сталкивается страна:

Эти люди заигрались. Многие из них действуют как агенты и получили указание максимально раскачать ситуацию. То, что мы наблюдаем сегодня, – это тотальный саботаж во всех сферах. Это очевидно. Поэтому обвинять кого-то по принципу "твои подчинённые вредители, значит, ты тоже вредитель" неправильно. Вертикальная система управления здесь редкость – в основном это наёмные менеджеры, которые не подчиняются никому. Они делают всё что хотят, и их сложно наказать. Министр не может уволить своего заместителя, а тот – начальника департамента. Поскольку большинство из них тоже наёмники, им всё равно.

Что с того?

Энергетический рай, когда нефть дорога, доллар дёшев, а рубль умеренно крепок, кончился. Наступила реальность, где каждый процент укрепления рубля – это миллиарды недополученных налогов. Каждый день, когда доллар стоит ниже 80 рублей, – это вызов. И пока валютные качели не выровняются, новые испытания неизбежны для всех.

Экономист Михаил Делягин напоминает, что НПЗ в России "периодически горят и работают плохо", а также время от времени у нас возникают бензиновые кризисы:

И действительно, снятие санкций с нашей нефти, которая находится в море, позволит заработать серым трейдерам, некоторым нефтяным компаниям, но не позволит заработать нашему бюджету.

Энергокризиса ждали десятилетиями. Подводили теории, писали сценарии, угадывали даты. Дождались. Теперь главное не тешить себя иллюзиями, будто ситуация играет исключительно на пользу России. Иначе, пока будем любоваться на крепкий рубль и дорогую нефть, бюджет может понести серьёзные убытки.

Этот кризис надолго. И промедление с адекватными действиями чревато серьёзными потерями. Экономика – наука точная. Перекос рано или поздно выправится. Вопрос: ценой чего? Пока цена – время и нервы. Потом может статься, что ценой будет снижение уровня национального благосостояния. А этот уровень и сейчас, мягко говоря, не на высоте.