Огурцы стали дороже манго и мяса. Что происходит с ценами? Уловка чиновников сработала наоборот
Огурцы по 1000 рублей за кило?! Откуда такие цены? При формальной 95-процентной самообеспеченности рынок вновь столкнулся с инфляцией издержек, запоздалым импортом и проверками регуляторов. И этот случай – не про конкретный продукт, а про системный сбой, когда тарифная политика, денежно-кредитные условия и механизмы товарных балансов живут сами по себе, а власти так и не научились действовать на опережение.
Рост цен на огурцы в феврале 2026 года неожиданно стал одной из наиболее резонансных общественных тем. Средняя розничная цена приблизилась к 320–350 рублям за килограмм, в ряде регионов фиксировались на уровне 700–1000 рублей. За три-четыре месяца удорожание составило порядка 100–110%. Огурец, продукт повседневный, но далеко не стратегический, внезапно оказался в центре дискуссии ведущих экономистов страны.
Депутат Сергей Миронов: "Очень удобно всё списывать на сезонность. А может, чиновникам всё-таки начать разбираться в причинах?" Скриншот t.me/mironovonline
После того как рост цен оказался слишком заметным, подключилась и Федеральная антимонопольная служба (ФАС) – запросы производителям, анализ торговых наценок, проверки логистических цепочек. Всё по знакомой процедуре. Сначала цена выходит из привычного диапазона, затем начинается разбор полётов.
Ценовая аномалия
Картина, надо признать, типичная. Вчера – яйца, до этого – сахар, гречка, подсолнечное масло. Каждый раз событие подаётся как уникальное, хотя механизм повторяется с завидной регулярностью. Конечно, от удорожания огурцов население резко беднее не станет – их доля в структуре потребительских расходов невелика.
Но постоянство подобных эпизодов формирует устойчивый фон: в экономике регулярно "всплывает" новая товарная позиция, которая демонстрирует аномальную динамику. И это говорит о системном сбое.
Формально поводов для тревоги немного. Россия обеспечивает себя огурцами примерно на 95% за счёт собственного тепличного комплекса. За последние восемь-десять лет введены миллионы квадратных метров современных теплиц, производство овощей закрытого грунта выросло кратно. Появились крупные специализированные агрохолдинги, внедрены технологии круглогодичного выращивания, автоматизированные системы контроля климата и освещения. Если смотреть на агрегированные годовые показатели, ситуация выглядит устойчиво.
Однако продовольственный рынок живёт не среднегодовыми цифрами, а конкретными месяцами. Январь-февраль – наиболее сложный период. В структуре себестоимости тепличных овощей 40–60% занимают электроэнергия и отопление. Короткий световой день требует интенсивной досветки, зимние температуры – постоянного поддержания теплового режима.
При двузначной индексации тарифов на электроэнергию и газ издержки производителей растут автоматически. Далее включается стандартный механизм: рост себестоимости – корректировка отпускной цены – повышение розничной стоимости.
В январе огурцы показали наибольший рост среди плодоовощной продукции. Скриншот rosstat.gov.ru
Иными словами, мы имеем дело с инфляцией издержек, а не со спекулятивным заговором "тепличников". Поэтому проверки ФАС вряд ли что-то дадут: конспирологию здесь искать точно не стоит.
При этом примечательно, что тарифная политика рассматривается отдельно от задач сдерживания продовольственной инфляции. Повышение регулируемых цен в энергетике закладывает базу для роста стоимости тепличной продукции, что в конечном счёте отражается в статистике потребительских цен. Огурец в этом смысле – лишь индикатор.
Отдельная линия – инвестиционная. Тепличный проект окупается 7–10 лет. При высокой ключевой ставке стоимость заёмного капитала становится существенным фактором риска. Новые проекты откладываются, расширение мощностей замедляется, компании занимают выжидательную позицию. Да, за последние годы теплиц введено много, но их объём всё ещё недостаточен для полного сглаживания сезонных провалов. Как написано выше, формальные 95% самообеспеченности не означают равномерности предложения в течение года.
Поэтому даже небольшое сокращение зимнего объёма производства способно запустить ускоренный рост цен. Розница, работающая с минимальными складскими остатками, реагирует быстро. В результате ценник на полке может меняться быстрее, чем отпускная цена производителя, которая также растёт. После чего начинаются поиск "чрезмерных наценок" и регуляторные разбирательства. Хотя первопричина лежит в балансе предложения и издержек.
Проблема вовсе не в огурцах
Здесь мы подходим к ключевому вопросу – механизму товарных балансов. Современные цифровые инструменты позволяют в режиме реального времени отслеживать объёмы производства, логистику, товарные запасы, динамику спроса. Если система видит потенциальный дефицит, логично заранее расширять импорт, перераспределять поставки между регионами, формировать дополнительные контракты. По имеющимся данным, в начале года импорт огурцов вырос примерно на 18%. Но это произошло уже после того, как рост цен стал очевиден. Как всегда: сначала скачок, потом корректировка.
Цены на огурцы взлетели. Теперь – овощ для элит? Фото: соцсети
Ситуация точь-в-точь повторяет историю с яйцами двухлетней давности. Тогда также наблюдалось небольшое сокращение предложения, рост себестоимости, запоздалое наращивание импорта и регуляторные проверки. Формально выводы властью были сделаны, но системный механизм опережающего реагирования так и не стал устойчивой практикой.
Следует подчеркнуть: огурцы не относятся к критически важным товарам. Их подорожание не несёт угрозы продовольственной безопасности и не формирует масштабных социальных рисков. Вопрос в другом – в качестве управленческой модели.
Когда раз за разом ценовой всплеск возникает по разным позициям, это сигнал о разрыве между прогнозированием и фактическими решениями.
Тарифная политика, денежно-кредитные условия и аграрные инвестиции функционируют в разных логиках. Рост регулируемых тарифов увеличивает себестоимость. Высокая ключевая ставка ограничивает расширение мощностей. Отсутствие системного мониторинга балансов приводит к запаздыванию решений по импорту. В совокупности формируется следующая модель управления: вместо предотвращения сначала фиксируем проблему, затем ищем способы её решить.
Что с того?
История с огурцами – это не столько про огурцы, сколько про повторяемость сценариев и управленческие провалы. Каждый новый эпизод воспринимается как локальный сбой, хотя по сути отражает одну и ту же конструкцию управления.
И если сегодня на ценнике неожиданно меняется цифра напротив овощной позиции, то это повод задуматься не о тепличниках, а о том, насколько система разучилась работать на опережение. И основная проблема заключается в том, что выводы из предыдущих эпизодов сделаны не были.