В этих условиях долгую войну нам не выиграть. Военкор – честно о том, что мешает армии нормально воевать
СВО приобрела характер войны вдолгую, где любая пауза – всего лишь тактическая передышка. Наши постоянные сигналы о готовности к диалогу только играют на руку противнику. Мы готовы воевать по-настоящему или так и будем имитировать бурную деятельность?
Риторика Киева становится всё более демонстративной, а нелегитимный президент Украины – всё более самоуверенным и глумливым. Его последнее заявление: "Путин сам говорит, что наконец готов к реальным встречам. Мы его немного подтолкнули… нужно найти формат". Как говорится, комментарии излишни.
Известный военкор Юрий Котенок в своём блоге размышляет, что стоит за бравадой главы киевского режима и в чём кроется фундаментальное противоречие, которое делает любые переговоры с нынешней Украиной бессмысленными. Котенок убеждён, что дело лишь в одном упрямом факте: ни одно государство в мире никогда добровольно не признает утрату своей территории. Он предельно откровенно говорит: это крах для любого политика.
Разве можно представить украинского политика любого калибра, кто смирится с подобным через 5–10–50 лет? Ни один на такое не пойдёт. Любое политическое руководство украинского государства будет делать попытки вернуть эти земли постоянно. Это говорит о режиме перманентной войны с Россией.
Война как новая норма
Из этой логики вырастает более широкий вывод: конфликт приобретает характер долговременной конфронтации, где любые паузы – лишь тактические передышки. Любые переговоры, любые "форматы встреч" не более чем элементы политической игры, не меняющие её сути.
Зеленский обвиняет Россию в нарушении перемирия. Скрин: тг-канал Zelenskiy/Official
Более того, по оценке военкора, постоянные сигналы о готовности к диалогу играют на руку противнику. Ведь они фактически закрепляют легитимность прозападного и коррумпированного киевского режима, который изначально создавался для войны с Россией – несмотря на то что юридически этот режим давно ничтожен.
Юрий Котенок возмущённо оценивает этот парадокс:
У нас есть только один достойный выход из ситуации – уничтожение существующей украинской государственности. Её не должно быть в нынешнем виде, у неё заведомо не должно быть сил для реванша. Но проблема в том, что наше постоянно декларируемое согласие на переговоры и личные встречи с этими, засевшими в Киеве, только легитимизируют систему, которая заточена на снос… российской государственности!
Военкор подчёркивает, что единственная цель и долгосрочная установка Украины как западного прокси – стратегическое поражение России. И это проявляется не только в действиях, но и в риторике: от публичных заявлений до демонстративных жестов.
В этом контексте все наши прошлые попытки договорённостей, начиная с Минских, выглядят как просчёт, основанный на надежде избежать прямого столкновения. "Не пронесло", – констатирует Котенок:
Раз уж ввязались во всё это, нужно быть готовыми к затяжной войне. Мединский прав: за Малороссию со шведами и поляками мы воевали многие десятилетия. Вывод простой: если не в состоянии решить вопрос прямо сейчас, мы не должны прекращать эту войну, а воевать столько, сколько будет надо. Но при этом пора воевать умно, грамотно, рачительно, сберегая людей и технику. Мы готовы к этому? Ведь альтернатива, повторюсь, наше геополитическое поражение. Мы готовы воевать по-настоящему?
Что мешает воевать эффективно
Однако ключевая часть размышлений опытного военкора касается не столько противника, сколько внутренних проблем. Его критика направлена на систему управления и принятия решений. Встаёт вопрос ответственности:
Кто-то из власть предержащих ляпнул: "Флоту БЭКи не нужны". Пусть завтра метёт улицу. Если иной командарм в течение трёх лет не двигается с места, а потери в личном составе и технике несёт, то, значит, он должен быть в лучшем случае командиром взвода, причем штурмового. Почему эти вопросы в государстве никто не ставит и не добивается ответа? Если нет результатов, а люди гибнут, это ненормально.
Для военного журналиста очевиден и тот факт, что человек, не щадивший подчинённых на фронте, не может претендовать на управленческие роли в тылу. Он не должен допускаться ни до административных должностей, ни до депутатских мандатов, тем более в Госдуме. И конечно, он не имеет права быть преподавателем в военном училище или академии – чему он может научить своих курсантов?
Отдельный блок критики касается технологической составляющей. Противник делает ставку на технологии, автоматизацию и массовое применение БПЛА, а у нас, убеждён Юрий Котенок, сохраняются бюрократические барьеры и инерция мышления. Показательная реплика от пленных украинцев: "Вы везёте на фронт грузовик с пехотой, а мы – грузовик дронов". Военкор не сомневается: в таких условиях долгую войну нам не выиграть.
А может, пришло время отменить лишние бюрократические барьеры, которые мешают армии воевать и побеждать? Может, пора начать разрешать и упрощать талантливым молодым людям – инженерам и программистам – заниматься помощью фронту? Проще внедрять инновации и новые технологии?
Противник делает ставку на технологии, автоматизацию и массовое применение БПЛА. Коллаж Царьграда
В сухом остатке
Нам давно пора воевать умно, грамотно и рачительно. Как при Суворове, каждого солдата беречь, но бить насмерть. Быть готовыми уничтожать врага столько, сколько потребуется. Альтернатива нашей Победе – геополитическая смерть России. И от прямого вопроса Юрия Котенка невозможно отмахнуться. Мы готовы побеждать по-настоящему? Или так и будем имитировать бурную деятельность, пока враг через "Старлинк" прицеливается очередным дроном по Крымскому мосту?